Примеры недопустимых доказательств в уголовном процессе

Согласно основному закону страны запрещено использовать недопустимые доказательства в уголовном процессе. Только добытые законным путем улики принимаются и исследуются председательствующим. Какие доказательства признаются недопустимыми, регулирует ст. 75 Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации. В суде улики, собранные противоправными действиями, отклоняются и не рассматриваются, даже если они подтверждают или опровергают вину подсудимого.

Понятие доказательства в уголовном процессе

Поэтому прежде чем предъявить доказательства председательствующему, стороны обвинения и защиты обязаны удостовериться, что факты добыты законными способами, и подтвердить это документально. Доказательства – это данные, предметы, документы, с помощью которых органы дознания устанавливают,было ли совершено или нет противоправное деяние. С помощью этих данных следователи, прокурор и председательствующий определяют вину подозреваемого, а впоследствии обвиняемого и подсудимого.

Роль таких данных важна, без них невозможно расследование уголовного дела.Основываясь на них, стороны доказывают или опровергают вину подсудимого. Поэтому важно относиться к собранным данным серьезно и добывать законным способом. Не должно быть никаких нарушений действующего законодательства при сборефактов, предметов и документов, необходимых для установления истины.

Данные делятся на два вида:

Такую классификацию предлагает Уголовно-процессуальное законодательство, беря за основу принцип законности в уголовном процессе. Согласно этому принципу органы дознания, следователи, прокуроры, судьи,и другие должностные лица должны строго следовать нормам, закрепленным в Конституции РФ и УПК РФ, не нарушая их.

Определение недопустимых доказательств

Недопустимые доказательства – это данные, которые нельзя использовать ввиду их неправомерности. То есть, предметы, документы, данные и показания, добытые с нарушением действующих федеральных законов.

К таким фактам относятся:

  • документы;
  • предметы;
  • показания;
  • результаты обысков;
  • результаты очных ставок;
  • аудио- и видеозаписи;
  • другое.

Законодательство растолковывает, какие еще данные не принимаютсяпредседательствующим. К ним будут относиться факты, добытые с нарушением процессуальных норм, неправильно документированы илисобраны следователем, который не участвует в расследовании дела. Если экспертиза сделана до возбуждения уголовного дела, то результаты председательствующими не принимаются.

Ч. 1 ст. 75 УПК РФ говорит, что недопустимые доказательства юридической силы не имеют и не могут быть приняты ни в пользу стороны обвинения, ни в пользу стороны защиты.

Из материалов дела изымаются документы, в частности,протоколы, составленные во время проведения следственных действий.

Причинаизъятия – намеренная замена одного документа другим:

  • замена протокола добровольной выдачи актом о выемке;
  • замена протокола обыска протоколом изъятия;
  • протокол о проверке показаний на месте заменен актами об осмотре с участием свидетелей и других сторон судопроизводства или с результатами следственного эксперимента.

Если такие действия совершены, то следователь и его команда отвечают по строгости закона.

Виды недопустимых доказательств

Законодательство не дает закрытого списка ничтожных данных, поэтому чтобы разобраться, что относится к ничтожным фактам, а что нет, нужно знать их виды.

К таковым относятся:

  • улики, добытые незаконным путем или с применением силы, служебного положения;
  • показания обвиняемого, собранные в ходе следствия в момент отсутствия защитника, в том числе если подозреваемый отказался от защитника;
  • показания обвиняемого, которые он не подтвердил в процессе разбирательства;
  • показания, собранные от потерпевшей стороны, свидетелей и других участников судопроизводства, опирающиеся на догадки или слухи, не имеющие никакого подтверждения или полученные из источника, который не может быть назван;
  • ряд других фактов, добытых путем нарушения кодекса.

Любая улика признается недопустимой, если она добыта незаконным путем. Но нужно различать, какие данные нельзя применить ввиду их неправомерности, а какие можно, даже если они получены путем нарушения законов.

Если в разбирательстве участвует малолетний свидетель, допрошенный без присутствия педагога, то его показания председательствующий не рассмотрит. Здесь не нарушен закон, но во время допроса свидетеля на него могло оказываться психологическое давление. А также если этого свидетеля не оповестили о его правах согласно Конституции и не объяснили важность дачи правдивых показаний, или разъяснение прав очевидцу было искажено, то такие показания считаются ничтожными.

Данные не могут быть использованы председательствующим, если онисобраны:

  • с применением психологического воздействия на опрашиваемую сторону;
  • путем применения силы и угрозы физической расправы над опрашиваемым и/или его близкими;
  • способами, не позволяющими опрашиваемому адекватно и трезво оценивать происходящее и контролировать свои действия;
  • путем введения в заблуждение стороны относительно ее конституционных прав при даче показаний.

Должностное лицо не вправе применять способы, ущемляющие свободу и права личности, и наносящие вред ее психическому и/или физическому здоровью при сборе нужных ему сведений.

Критерии признания исследуемых доказательств недопустимыми в уголовном процессе

Чтобы признать показание неправомочным, нужны факты, подтверждающие это. Такими доказательствами являются документы, регистрирующие начало проведения оперативных действий до возбуждения уголовного дела.

Улика признается ничтожной, если:

  • она получена субъектом, неправомочнымзаниматься сбором фактов и нарушившим законы о подсудности и подследственности. То есть, действия субъекта не подкреплены и разрешены документально. Разрешение на проведение оперативных действий предоставляет следователь и/ или прокурор;
  • она добыта из источника, который не называется или не указан в УПК;
  • для получения данных оперативная деятельность проведена с нарушением законодательных норм;
  • для сборафактовне проведены следственные действия.

Если проведена экспертиза предмета одежды предполагаемого виновника происшествия, хотя разрешающих документовна это нет, то ее результаты признаются ничтожными. Законодатель четко говорит об этом в федеральных законах.

Задача следователя на этапе сбора сведений и данных – следить за тем, чтобы все действия его и его команды проводились, не нарушая законодательство. В противном случае все, что будет получено, не примет суд.

Лица, имеющие право собирать данные

Законодательство установило закрытый список лиц, имеющих право получать данные для расследуемого дела.

К этим лицам относятся:

  • дознаватель;
  • следователь;
  • прокурор;
  • защитник;
  • суд.

Остальные лица, согласно законодательству, признаются ненадлежащими субъектами и не имеют право заниматься поиском данных. В противном случае полученные сведения не приобщаются к делу и в суде не предоставляются.

В судебной практике зафиксированы прецеденты, когда неправомочное лицо собирало улики. Такие данные председательствующий отверг, как полученные незаконным путем. Если они получены от любой стороны должностным лицом с использованием своего положения и с применением угроз лично допрашиваемой стороне или ее родным и близким, то такие данные тоже считаются ничтожными.

Лица, которые злоупотребляют положением во время следствия, подлежат наказанию, согласно Уголовному кодексу.

Источники, относящиеся к ненадлежащим

Данные в ходе расследования собираются из разных источников, которыми выступает:

  • лицо, в отношении которого возбуждается уголовное дело;
  • лицо, чьи права нарушены или нанесен вред здоровью или имуществу;
  • лицо, выступающее свидетелем по расследуемому делу.

Априори эти источники являются достоверными, если не доказано иное. В процессе следствия может выясниться, что сведения, полученные от источника, невозможно использовать в дальнейшем расследовании, так как источник признан ненадлежащим.

К таким источникам относятся:

  • лица, не отвечающие за свои слова и действия ввиду психического расстройства или физических особенностей организма;
  • лицо, которое отказывается называть своего информатора;
  • сведения, полученные от несовершеннолетних и малолетних свидетелей при отсутствии педагога или законного представителя;
  • допрашиваемый, не предупрежденный об отказе от дачи показаний против родных и близких;
  • лицо, изначально проходившее по делу как подозреваемый, а позже допрошенный как свидетель;
  • гражданин, личность которого не проверена.

Даже если эти источники содержат важную информацию, помогающую раскрыть дело, их сведения в суде не обладают юридической силой. Законодатель относит к ненадлежащим источникам заверенные нотариусом документы, но не зафиксированные в протоколе следствия.

Сторонам обвинения и защиты не стоит опираться на сведения, полученные от указанных выше лиц. Защита или обвинение, опирающиеся на эти факты, не примутся судом.

Результаты, полученные в ходе его исследований, председательствующий может не принять, если эксперт:

  • некомпетентен в исследуемом вопросе;
  • присовокупил своё мнение к результатам;
  • эксперту не озвучено, что наступает ответственность за составление ложного акта;
  • участвовал в деле на ранних этапах как консультант и у него свой интерес в исходе дела.

Даже если мнение эксперта решающее в суде, но оно составлено с нарушением установленных правил, то это мнение отклоняется и рассмотрению не подлежит.

Читайте также:  Право на предоставление льгот

Ошибки при составлении обвинительного заключения

Перед тем как передать дело в суд, составляется обвинительное заключение. Это документ, содержащий в себе обвинительный вывод и обоснования направления дела в суд. Он составляется следователем, а прокурор утверждает заключение.Зафиксированы прецеденты некорректного оформления заключения. Это дает возможность оспорить его в суде.

Заявление составлено некорректно, если:

  • факты заменены выводами следователя с использованием стандартных фраз (знал, по заранее составленному плану и т.д), но при этом выводы ничем не подтверждаются;
  • искажение полученных от свидетелей и других участников предварительного следствия сведений путем внесения новых фактов, о которых не рассказывалось;
  • приведение цитат из показаний, носящих исключительно обвинительный уклон;
  • отсутствие доводов в пользу обвиняемого;
  • приложение перечня доказательств без описания.

Если найдена хотя бы одна ошибка в заключении, сторона защиты вправе требовать от председательствующего пересмотреть заключение.

В обязательном порядке адвокат знакомится с приложенными к делу документами и проверяет правомерность.

Порядок признания доказательств недопустимыми в уголовном процессе

Чтобы улику признали юридически недействительной, стороны подают ходатайство об исключении данной улики из дела. В прошении указывается основание для признания факта неправомочным. Суд либо удовлетворяет ходатайство,либо отказывает в удовлетворении. Но чаще факты исключаются из дела. Данное процессуальное действие регулирует ст. 235 УПК РФ.

В статье сказано, что подаваемое ходатайство содержит:

  • улику, которую требуется исключить;
  • обоснования, подтверждающие необходимость исключения сведений, при условии, что они зафиксированы в УПК.

Комментарии к ст. 75 УПК РФ

1. Правильнее было бы настоящую статью именовать «Недопустимые сведения». Все доказательства должны обладать свойством допустимости. Если сведения, которые обнаружены (собраны) следователем (дознавателем и др.), недопустимы (получены с нарушением закона), значит, в данном конкретном случае орган предварительного расследования не располагает доказательством по уголовному делу.

2. При осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением закона, не только в силу ст. 75 УПК, но и в соответствии с положениями ст. 50 Конституции РФ.

3. Допустимость доказательств — это их соответствие нормам нравственности, истинности, а равно требованиям закона относительно источника, способа собирания и вовлечения в уголовный процесс сведений.

4. Решая вопрос о допустимости того или иного доказательства, суды могут руководствоваться разъяснением, содержащимся в п. 2 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. N 1 «О применении судами норм уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» и п. 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. N 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия».

См.: Бюллетень Верховного Суда РФ. 2004. N 5.

5. Решая вопрос о том, является ли доказательство по уголовному делу недопустимым по основаниям, указанным в п. 3 ч. 2 коммент. ст., суд должен в каждом случае выяснять, в чем конкретно выразилось допущенное нарушение. В силу ч. 7 ст. 235 УПК при рассмотрении уголовного дела по существу суд по ходатайству стороны вправе повторно рассмотреть вопрос о признании исключенного доказательства допустимым .

См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 5 марта 2004 г. N 1 «О применении судами норм уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» // Там же.

6. Процессуальные источники, в которых содержатся сведения, не отвечающие нормам истинности или нравственности, не должны признаваться доказательствами. Примером доказательства, не соответствующего нормам истинности, могут быть показания допрошенного в качестве свидетеля экстрасенса о месте, где зарыт труп, или о приметах преступника, если, с его слов, он узнал эти сведения с помощью магии. Уровень развития нашего общества и представлений об иррациональных явлениях не позволяет протокол следственного действия, содержащий такую информацию, даже правильно с точки зрения закона оформленный, признать допустимым доказательством.

7. Вполне правомерно признать недопустимым доказательством протокол допроса, содержание которого изложено в нецензурных выражениях, даже когда он полностью соответствует сказанному на допросе.

8. Доказательства должны признаваться полученными с нарушением закона (недопустимыми), если при их собирании и закреплении были нарушены гарантированные Конституцией РФ права человека и гражданина или установленный уголовно-процессуальным законодательством порядок их собирания и закрепления, а также если собирание и закрепление доказательств осуществлены ненадлежащим лицом или органом либо в результате действий, не предусмотренных процессуальными нормами.

9. Не любое нарушение требований УПК приводит к тому, что доказательство становится недопустимым. Несущественное, бесспорно не влияющее на доказательственное значение закрепленных в доказательстве сведений нарушение не должно влечь за собой признание доказательства недопустимым. Не следует, к примеру, признавать недопустимым протокол следственного действия, если вместо имени и отчества, как требует п. 3 ч. 3 ст. 166 УПК, участвующего в нем должностного лица органа дознания в протоколе указаны лишь инициалы последнего.

10. В соответствии с ч. 2 ст. 48 Конституции РФ и на основании ст. 49 УПК каждый задержанный, заключенный под стражу, имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента фактического его задержания и даже на более раннем этапе расследования, а каждый обвиняемый в силу указанной конституционной нормы и на основании ст. 47 УПК имеет право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента предъявления обвинения. При нарушении этого конституционного права все показания задержанного, заключенного под стражу, обвиняемого и результаты следственных действий, проведенных с его участием, должны рассматриваться судом как доказательства, полученные с нарушением закона.

11. Примерами доказательства, полученного с нарушением закона, могут служить: протокол допроса подозреваемого, обвиняемого, его супруга и близкого родственника без разъяснения им ст. 51 Конституции РФ и с одновременным предупреждением об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний ; заключение эксперта, когда постановление о назначении судебной экспертизы не было своевременно (до производства судебной экспертизы) предоставлено обвиняемому, чтобы он мог заявить отвод эксперту, представить дополнительные вопросы для получения по ним заключения эксперта и т.д. (см. также комментарий к ст. 282 УПК).

См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 31 октября 1995 г. N 8 «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия» // Там же. С. 188 — 189; Определение Кассационной палаты Верховного Суда РФ от 2 марта 1994 г. // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1994. N 5.

Читайте также:  Как организовать работу управляющей компании

См.: Определение Кассационной палаты Верховного Суда РФ от 31 мая 1995 г. // Российская юстиция. 1995. N 11.

12. В случае признания доказательства полученным с нарушением закона суд должен мотивировать свое решение об исключении его из совокупности доказательств по делу, указав, в чем выразилось нарушение закона .

См.: Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. «О судебном приговоре» // Там же. С. 150.

13. По общему правилу недопустимые доказательства не должны участвовать в процессе доказывания не только при рассмотрении дела судом присяжных, но и в обычном порядке, не только в судебных, но и в досудебных стадиях.

14. Не только обвинительные, но и оправдательные сведения должны фиксироваться без нарушения закона. Между тем признание доказательства недопустимым — это не обязанность, а право суда. В связи с этим суд может, исходя из обстоятельств дела и хода его расследования, не признавать недопустимым оправдательное или смягчающее наказание доказательство.

15. Показания обвиняемого (подозреваемого), данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника и не подтвержденные подсудимым в суде, не имеют юридической силы и тогда, когда участие в данном деле и, соответственно, в данном допросе защитника было обязательно, и когда обвиняемый (подозреваемый) по собственной инициативе отказался от помощи защитника на предварительном следствии. О случаях, когда участие защитника в деле обязательно, см. содержание и комментарий к ст. 51 УПК.

16. См. также комментарий к ст. ст. 7, 39, 73, 74, 335, а также ко всем иным упомянутым здесь статьям УПК.

В этой публикации мне хотелось бы поднять важный вопрос для адвокатов, осуществляющих защиту по уголовному делу. Это вопрос о правильном моменте заявления ходатайства защитниками о признании доказательств недопустимыми, и их исключения.

На Праворубе этот вопрос уже обсуждался здесь и в кулуарах.

Коллегами высказывалось несколько мнений относительно этого вопроса. В частности, что это нужно делать:

  • на предварительном слушании;
  • с момента заявления государственным обвинителем ходатайства об исследовании конкретного доказательства и до его фактического исследования судом;
  • после исследования судом доказательства.

Заслуживает внимание и позиция, согласно которой момент заявления ходатайства об исключении доказательства, должен выбираться избирательно (в том числе, учитывать вид судебного производства), исходя из тактических целей, которые защита желает достичь в конкретном случае.

Я являюсь сторонником последнего мнения, и хочу аргументировать его на примере ранее упомянутого уголовного дела.

Напомню, что в первый раз суд вернул дело прокурору по причине неразрешенного отвода следователю, а во второй, в связи с нарушенным правом на защиту обвиняемого, выразившегося в не обеспечении участия на предварительном следствии второго защитника.

Ходатайства о возвращении дела прокурору, в порядке ст. 237 УПК РФ, заявлялись нами в ходе предварительных слушаний. Мы преследовали цель максимального затягивания начала рассмотрения дела по существу в суде.

В качестве альтернативы рассматривался так же вариант подготовки ходатайства об исключении недопустимых доказательств, связанных с указанными нарушениями: постановления о привлечении в качестве обвиняемого, протокола допроса обвиняемого, протокола ознакомления с материалами дела, обвинительного заключения.

В связи с этим, подлежал разрешению вопрос о том, могут ли быть вышеупомянутые процессуальные документы признанны недопустимыми доказательствами?

Как следует из содержания ст. 74 УПК РФ: «доказательствами по уголовному делу являются любые сведения, на основе которых суд, прокурор, следователь, дознаватель в порядке, определенном УПК РФ, устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, подлежащих доказыванию при производстве по уголовному делу, а также иных обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела». Исходя из смысла этой статьи УПК РФ, указанные процессуальные документы вроде бы и не несут самостоятельного доказательственного значения, а только являются итоговыми актами следствия.

Однако, Верховный Суд РФ толкует понятие «доказательства» в несколько расширенном контексте, ссылаясь на п. 6 ч. 2 ст. 74 УПК РФ, где в качестве источников доказательств предусмотрены и «иные документы».

Так, например, кассационная коллегия Верховного суда РФ в определении от 27 апреля 2011 г. по делу N 60-О11-СП, указало, что:
Аналогично председательствующий, в нарушение п. 6 ч. 2 ст. 74 УПК РФ, прервал исследование государственным обвинителем иных документов: постановления о приобщении к делу вещественных доказательств — краболовных судов и запроса о предоставлении информации, находящихся на л.д. 252 в томе N 88, л.д. 192 в томе N 9, указав присяжным заседателям на то, что эти материалы не являются доказательствами (лист протокола 125).
Председательствующий, в нарушение требований ст. 244 УПК РФ, поставил сторону обвинения в неравное положение с защитой, что не способствовало принципу состязательности сторон. Таким образом, по аналогии, можно отнести к «иным документам» и вышеупомянутые процессуальные акты.

Если в отношении обвинительного заключения законодатель, в ст. 237 УПК РФ, и предусмотрел последствия составления его с нарушением УПК РФ, то факт доброкачественности остальных процессуальных документов подлежит доказыванию. Следовательно, сторона защиты может заявлять ходатайство об их исключении.

Вообще, предлагаю подискутировать на эту тему.

Как я указал выше, нами заявлялось ходатайство о возвращении дела прокурору, а не об исключении доказательств. Возможно, если право на участие второго защитника было нарушено в начале расследования уголовного дела, и затрагивались этим нарушением иные, значимые для защиты доказательства, то целесообразно было бы заявить ходатайство об их исключении.

Напомню, что суд приступал два раза к рассмотрению по существу уголовного дела, возбужденного по факту хищения дизельного топлива. Первый раз, в единоличном составе, а второй раз, коллегией из трех судей федерального суда общей юрисдикции (в настоящее время ст. 30 УПК РФ не предусматривает возможности такого рассмотрения по преступлениям, предусмотренным ч.3 ст. 160 УК РФ).

Первое рассмотрение дела в суде по существу, судьей единолично.

Это рассмотрение дела в суде первой инстанции можно охарактеризовать, как наиболее продуктивное, в плане работы защиты, для доказывания невиновности наших подзащитных.

Во-первых, судья, отдавая ему должное, обеспечил комфортное рассмотрения дела всем сторонам, его состязательность;

Во-вторых, государственное обвинение поддерживало не специализированная, надзирающая за следствием прокуратура, а районная прокуратура, которая, в любом случае, не отвечало бы за результат судебного разбирательства;

В-третьих, следствие и прокуратура пустили дело на самотек. Свидетели обвинения – оперативные сотрудники, производившие задержание, были, по сути, не готовы отвечать подробно на вопросы защитников, стали путаться в обстоятельствах, сочинять по ходу допроса свои версии.

В итоге, в протокол судебного заседания попали их противоречивые показания. В дальнейшем, благодаря этому, часть доказательств обвинения признались судом недопустимыми и были исключены.

Ходатайство об исключении доказательств заявлялось на этапе окончания судебного следствия. Этот момент выбирался специально, т.к. нарушения требований УПК РФ подтверждались, в большей части, показаниями понятых и лиц, участвующих при производстве следственных действий. Слишком раннее заявление такого ходатайства не достигло бы своей цели.

Кроме того, в ходатайстве об исключении доказательств давалась краткая оценка этих документов для суда, с заделом на прения сторон.

Кратко проанализирую основные доказательства, которые нами заявлялись недопустимыми и подлежащими исключению:

Прежде всего, протокол осмотра места происшествия.

Протокол осмотра места происшествия, по таким категориям дел, имеет особое доказательственное значение, т.к. является «первой костью в ряде домино».

Вещественные доказательства, изъятые в ходе этого следственного действия, образовывали основную цепь доказательств обвинения по делу.

Так, изъятые образцы дизельного топлива, исследовались заключением эксперта по ГСМ; автомобиль, в кузове которого находились бочки с дизельным топливом, исследовался протоколом осмотра предметов; изъятое дизельное топливо, получило стоимостную оценку, а значит, появился размер ущерба и т.д.

Закономерно, что мы направили все свои усилия на признание протокола, указанного следственного действия, недопустимым доказательством.

Протокол осмотра места происшествия признавался недопустимым по следующим основаниям:

  • нарушение порядка проведения следственного действия, предусмотренного УПК РФ;
  • наличие существенных противоречий в протоколе, по содержанию обнаруженных и изъятых вещественных доказательств;
  • во время осмотра, фактически, производился личный обыск наших подзащитных, т.к. часть изъятых вещественных доказательств находились при них, в их личных вещах;
  • один понятой отлучался во время осмотра на длительное время;
  • во время осмотра, участвовали оперативные сотрудники, которые производили юридически значимые действия (видеосъемку, забор сравнительных образцов и т.д.), но в протоколе они в качестве участников не указывались.
Читайте также:  Какого года выпуска доллары действительны в украине

Следуя здравому смыслу, в ходатайстве мы настаивали на исключении не только самого протокола осмотра места происшествия, с фототаблицей, но и вещественных доказательств, которые изымались этим протоколом, а также всех иных доказательств, непосредственно связанных с их исследованием (заключение эксперта по ГСМ, протокол осмотра автомашины и т.д.).

На время прервемся и вернемся к началу судебного разбирательства.

Государственный обвинитель, когда протокол осмотра места происшествия был оглашен в суде и выяснилась его недоброкачественность для доказательства вины наших подзащитных, скорее всего, предвидел ход наших последующих действий.

В связи с этим, решил восстановить обстановку места происшествия путем вызова понятых, принимавших участие в ходе осмотра, и их допроса в судебном заседании.

Понятые, будучи допрошенными уже в качестве свидетелей, стали давать такие показания по обстоятельствам осмотра, что у всех участников, мягко говоря, «волосы встали дыбом».

В частности, они показали, что пломбы с баков тепловоза сорвали сами оперативные сотрудники, при заборе сравнительного материала из указанных емкостей. Естественно, это не было отражено в указанном протоколе осмотра.

К слову, факт отсутствия пломбы на баках тепловоза обвинение преподносило суду в качестве безусловного доказательства, подтверждающего хищение дизельного топлива.

С целью закрепления факта отсутствия пломбы, на предварительном следствии были допрошены несколько свидетелей, являющихся работниками РЖД, в круг обязанностей которых входил прием тепловоза от машинистов.

После же показаний понятых, важное доказательственное значение этого факта утрачивалось.

Естественно, что обвинению такой расклад не понравился.

Как происходит в аналогичных ситуациях, государственный обвинитель, потирая свои руки, «разродился» стандартными вопросами к бывшим понятым: такие же Вы показания давали на предварительном следствии; не имеется ли у Вас существенных противоречий в показаниях; предупреждались ли Вы об уголовной ответственности следователем за дачу заведомо ложных показаний?

Я думаю, что прокурор потом сильно пожалел, что задал эти стандартные, в таких случаях, вопросы.

Понятые, недолго думая, пояснили суду, что вообще на предварительном следствии не допрашивались. Эти показания вызвали у всех недоумение, т.к. в деле имелись протоколы их допросов на предварительном следствии, в которых всё, практически дословно, было переписано с протокола осмотра места происшествия.

Из содержания этих протоколов следовало, что они допрашивались следователем в городе Рузаевка (сами же понятые проживали в другой области, в двух часах езды на электричке). Относительно наличия этих протоколов допросов, понятые пояснили, что вообще никогда в городе Рузаевка не были, тем более по делам, связанными с расследованием этого дела.

Государственный обвинитель попытался хоть как-то выправить ситуацию, предложив им возможную версию, когда следователь приезжал к ним домой с готовым протоколом допроса и они его там подписали.

Единственный момент, который в итоге вспомнили понятые, это то, что расписывались «местным операм» на чистых клочках бумаги.

Мы сделали вывод, что они расписывались на бирках, для скрепления вещественных доказательств.

При предъявлении им протоколов допросов, понятые, показали, что подписи в них, выполнены не ими.

Понятые, даже в условиях прессинга со стороны суда и обвинения, настаивали на своих показаниях, что было, признаюсь, хорошим знаком для нас.

Логично было предположить из всего этого, что следователь в условиях ограниченности сроков следствия, которые мы «съели», благодаря своим жалобам на предварительном следствии, просто поленился ехать в другой регион для допроса понятых. При этом рассчитывал, что с «таким» багажом доказательств, дело в суде «пройдет как по маслу», поэтому решился на эту авантюру.

Материалы оперативно-розыскной деятельности.

В уголовном деле находились следующие материалы:

  1. Заверенная светокопия постановления о рассекречивании материалов ОРД;
  2. Заверенная светокопия постановления о предоставлении материалов ОРД следователю;
  3. Постановления о проведении ОРМ – «Наблюдение»;
  4. Акт выдачи видеокамеры и CD-диска;
  5. Акт изъятия CD-диска;
  6. CD-диск.

Анализ этих документов показал, что нарушение порядка предоставления материалов ОРД в это уголовное дело — это самое незначительное нарушение, по сравнению с тем, что было мною выявлено в ходе судебного разбирательства.

Так, из содержания постановлений о рассекречивании материалов ОРД и предоставлении их следователю (их заверенных светокопий), следовало, что указанные материалы направлялись для приобщения к материалам уже возбужденного уголовного дела (указывался номер дела), когда как датированы они были за три дня до этого, когда уголовного дела, в принципе, еще не могло быть.

В связи с этим, был сделан вывод о том, что указанные материалы оформлялись задним числом, а значит, и законность других материалов ОРД вызывало сомнение.

Учитывая, что указанные постановления были подписаны начальником ЛОВД, и шли с грифом – «секретно», я думаю, простым выговором тут не обошлось.

Кроме того, к делу был приобщен CD- диск, с записью ОРМ – «Наблюдение», диаметром 12 см. Этот же диск вручался и изымался, в присутствии понятых, у оперативного сотрудника, производящего видеосъемку при указанном оперативном мероприятии.

Мой небольшой экскурс в глобальную сеть «интернет», связанный, в большей части, с удовлетворением любопытства, привел меня к неожиданному открытию. Оказывается, что видеокамера, на которую, якобы, производилась видеосъемка ОРМ, не поддерживает формат CD-диска, диаметром 12 см. В техническом паспорте на видеокамеру этой марки, заявлен CD- диск, диаметром 8 см.

Это открытие до поры, до времени, оставалось у нас про запас. Для закрепления наших предположений, связанных с нарушениями при оформлении результатов ОРМ, в ходе допросов оперативных сотрудников, нами тщательно выяснялись все подробности указанного мероприятия.

Все «опера», а их было около 10 человек, в один голос утверждали, что все было именно так, как указанно в материалах ОРД, а CD-диск, приобщенный к материалам дела, является оригиналом записи.

Только ближе к завершению судебного следствия, мы обозначили позицию по этому вопросу. В качестве подтверждения, суду был предоставлен технический паспорт на эту видеокамеру, скачанный из интернета, а также, приглашен для допроса в качестве специалиста один из работников магазина, торгующего видеокамерами. Последний подтвердил, что CD-диск, диаметром 12 см, не помещается в кассетоприемник указанной видеокамеры.

В итоге, как я указывал, нами было заявлено ходатайство о признании доказательств недопустимыми, и их исключении.

Судья частично удовлетворил наше ходатайство, исключив, из числа доказательств, протокол осмотра места происшествия, и еще ряд доказательств, не представляющих особой доказательственной ценности.

Относительно других доказательств, заявленных нами как недопустимых, в том числе материалов ОРД, нам было отказано по причине необходимости их дополнительной проверки.

К слову сказать, на момент рассмотрения нашего ходатайства об исключении доказательств, сложилась очень деликатная ситуация. Сотрудники ЛОВД распространили «утку», согласно которой мы (сторона защиты), якобы, передали деньги судье и государственному обвинителю за развал дела.

Это утверждение было явно абсурдным, но, тем не менее, повлияло на решение судьи не заканчивать рассмотрение дела по существу и уходить в совещательную комнату для постановления приговора.

В этот же день, после рассмотрения ходатайства об исключении доказательств, как я ранее указывал, государственный обвинитель продублировал ходатайство, заявленное нами на предварительном слушании, о возвращении дела прокурору, в связи с нарушением права на защиту, выразившегося в не обеспечении участия на предварительном следствии второго защитника.

Суд удовлетворил ходатайство государственного обвинителя.

В дальнейшем, мы попытались обжаловать постановление суда о возвращении уголовного дела прокурору, т.к. это решение на данном этапе уже нас не устраивало, но безрезультатно.

Таким образом, мы добились, на мой взгляд, значимых результатов: протокол осмотра места происшествия признан недопустимым доказательством; на руках у нас остался протокол судебных заседаний, в котором были отражены противоречивые показания основных свидетелей обвинения – оперативных сотрудников, принимавших участие в задержании наших подзащитных.

Следствие, после возвращения дела прокурору, не успокоилось на этом, на что мы, да и суд, в тайне надеялись, и попыталось во второй раз протолкнуть это дело в суд.

В ходе второго рассмотрения дела, обвинение предприняло усилия устранить все указанные мною нарушения, так сказать, вдохнуть новую жизнь в недопустимые доказательства.

Рассказ о том, какие конкретные способы применяло при этом обвинение, и как мы защищались от этого, будет в следующей публикации — здесь.

Документы

1. Постановление суда 778.7 KB 103

Все документы в данном разделе доступны только профессиональным участникам портала, имеющим PRO-аккаунт.

«>

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

1 Звезда2 Звезды3 Звезды4 Звезды5 Звезд (Пока оценок нет)
Загрузка...
Adblock detector